Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Тонкие области: резюме

Я специально сделал эту главу более короткой, чем другие, чтобы не вводить избыточного количества информации о том, что, в конечном счете, для большинства людей является незнакомой и непривычной областью. Так же я поступлю и в следующей главе. Однако мне хотелось бы, чтобы вы просто подумали о следствиях возможного существования тонкой области. Что, если мистики и мудрецы правы?

Все дело могло бы быть в том, что в тонкой сфере, особенно в высшей тонкой, происходит дифференциация и трансценденция очень высокого порядка. При посредстве высоко-архетипических символических форм — божественных, дающих озарение или слышимых — сознание следует по пути трансформации, ведущем далеко за пределы грубого тела-ума. Эта трансформация вверх, как и все другие, рассмотренные нами, включает в себя возникновение (через посредство вспоминания) глубинной структуры более высокого порядка, сопровождаемое сдвигом тождественности на эту структуру и разотождествлением с более низкими структурами (в данном случае, с «эго»-умом). Это равносильно трансценденции структур более низкого порядка (грубого ума и тела), которая таким образом дает сознанию возможность оперировать всеми низшими структурами и интегрировать их.

Лекс Хайксон описал одну форму тонкой глубинной структуры под названием «иштадева» [135]. Иштадева — это просто высокая архетипическая божественная форма, которая вызывается (а, значит, возникает) в определенных видах медитации и буквально визуализируется взором ума при помощи процесса высокой фантазии, или образного видения. Я понимаю, что некоторые могли бы сказать, что иштадева является «всего лишь образом ума» и не существует реально, но это одновременно значило бы принижать все, что порождает наш ум: можно было бы с тем же успехом говорить, что математика является просто порождением ума и потому не существует реально. Нет, иштадева является реальностью — более чем реальной — в своем возникновении из глубинного бессознательного.

Хайксон описывает это так: «Форма или Присутствие иштадева [вызываемая, как он четко объясняет, посредством образного видения] появляется трепетно живым, составленным из сияния Сознания. Мы не проецируем иштадева. Первичная лучезарность, принимающая форму иштадева, на самом деле проецирует нас и все феномены, которые мы называем вселенной». Этот высокий архетипический символ в итоге опосредует восхождение сознания к тождественности с этой Формой: «Постепенно мы понимаем, что Божественная Форма или Божественное Присутствие есть наш собственный архетип, образ нашей сущностной природы» [185].

И это не утрата сознания, а его интенсификация за счет развития, эволюции, трансценденции и отождествления высокого порядка: «Иштадева вовсе не исчезает в нас; это мы, как индивиды, исчезаем в иштадева, и теперь остается только иштадева. И в то же время нет никакой утраты в нашем индивидуальном бытии, когда мы постепенно сливаемся с объектом своего созерцания, потому что он с самого начала был нашим собственным архетипом и источником того фрагментарного отражения, которое мы называем своей индивидуальной личностью».

Главное здесь в том, что не грубое «эго» поглотило высокую Архетипическую Форму, а просто обнаружилось, что первичная природа «эго» и есть эта Форма, так что сознание возвращается к своей первичной и высшей тождественности, вспоминая ее: «Мы остаемся теперь трансцендентным центром сознания, выраженного через Форму или бесформенное присутствие иштадева. Теперь мы ощущаем жизнь иштадева внутри нас. Мы сознательно встречаемся с самими собой и становимся собой [за счет более высокого отождествления] в нашей архетипической и вечной природе» [185]. Такова, следовательно, одна из форм подлинной трансформации или развития в тонкой сфере — обнаружение или вспоминание единства более высокого порядка, которое теперь приближается к Единству — и которое вступает в трансперсональную область сверхсознания и открывает там лишь Архетипическую Сущность.