Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Предконсенсус и трансконсенсус31

Инфантильное телесное «эго» — это, напомню, та стадия, когда тело и самость, или тело и «эго», еще не были дифференцированы. Зрелый кентавр, или тотальный тело-ум, есть та точка, где тело и «эго» вступают в трансдифференциацию и интеграцию более высокого порядка, то есть однажды дифференцировавшиеся тело и «эго»-ум теперь интегрируются. Можно видеть поверхностное сходство между до-дифференцированным телесным «эго» и транс-дифференцированным телесным умом, или кентавром, но по структуре они совершенно различны. Только что мы вкратце рассмотрели познавательные процессы каждого уровня, но это было в каком-то смысле только началом.

Хотелось бы сказать, в частности, что к инфантильному телесному «эго» применимы понятия пред-консенсус, пред-членство, до-социальность, до-приспособленность. Зрелый телесный ум, кентавр, начинает быть над-консенсуальным, над-членским, транс-социальным, транс-приспособленным. Мне кажется, что психоанализ в целом, если и не напуган, то крайне подозрительно относится к транс-социальным и транс-традиционным формам бытия, потому что путает их с досоциальными, действительно «жуткими». А экзистенциально-гуманистическая терапия, с другой стороны, заявляет — и, я убежден, справедливо, — что настоящая аутентичность возможна лишь у того, кто транс-социален в своем бытии [228]. Для меня это легко объяснимо: психоанализ имеет дело только с областями «эго»/Тени/тела, тогда как экзистенциально-гуманистическая терапия минует их, не отрицая их важности, и продолжается в более высокой сфере кентавра. Разграничительной линией, как можно видеть на рис. 3, служит членское [культурно-согласованное] познание.

Но эта разделительная линия — главная линия разграничения между зрелым, социально-адаптированным «эго» и аутентичным кентавром (если использовать термин «аутентичность» как его используют экзистенциалисты), — представляет собой то, что я называю «биосоциальными полосами» [410]. «Био-» здесь обозначает «тело» (тифон), а «социальные» — «членство», принадлежность. Таким образом, биосоциальная полоса представляет верхний предел членского познания и общетелесных ориентации, за которым лежат области бытия, трансцендирующие традиционные, эгоические, институциональные и социальные формы, как это схематично показано на рис. 3. В том же ключе, данные области самости и бытия, лежащие за пределами биосоциальных полос, будут, как правило, трансвербальными, трансконцептуальными и транссоциальными. Заинтересованный читатель найдет «биосоциальные полосы» во всех соответствующих таблицах и рисунках данной книги; тем не менее во избежание излишнего усложнения я не стану задерживаться на этом переходном плане, а только укажу на него. Единственный вопрос, на котором здесь хочется заострить внимание — это то, что существует целый мир различий между досоциальным и транссоциальным бытием, между теми, кто еще не добрался до стадий членства, и теми, кто сейчас начинает их трансцендировать и двигаться за пределы биосоциальных сфер. Поскольку и досоциальность, и транссоциальность являются внесоциальными, ортодоксальная психология, и особенно психоанализ в своем редукционистском неистовстве, путают одно с другим самым чудовищным образом.

Я не знаю лучшего общего введения к теме досоциального и транссоциального, чем работа Шахтеля «Метаморфоз» (заметьте, что «metamorphosis» означает «трансформацию») [334]. Главный интерес Шахтеля сосредоточен на развитии восприятия и внимания, и он различает две основополагающие формы восприятия (терминология в данном случае не так уж важна, его точка зрения достаточно очевидна): 1) аутоцентрическое, выделяющее субъект, сенсорные качества, чувства, относящиеся к восприятию; и 2) ал-лоцентрическое, когда выделяется объект, и отмечается, на что он похож, что он такое. Если воспользоваться великолепным заключением Левинджер, суть того, что продемонстрировал Шахтель, заключается в том, что «аллоцентрическая открытость» ребенка миру утрачена большинством взрослых. Шахтель использует термин «социоцентрическое» [ориентированное на членство] применительно к разделяемому аутоцентрическому восприятию. Когда вторичная аутоцентричность [видение мира через созданные обществом наименования, категории и фиксированные понятия] и социоцентрическое [членское] восприятие становятся преобладающими, они смешиваются с аллоцентрическим [видением вещей такими, какие они есть], а также с соответствующим аутоцентрическим на взрослом уровне [то есть в его зрелых формах]. Если выражаться повседневным языком, к думанию и восприятию в русле стереотипов и расхожих наименований примешивается реалистическое восприятие объективного мира и вместе с ним — полное удовольствие от чувственного столкновения с миром» [243].

Теперь главное: «аллоцентрическая открытость» ребенка и соответствующее аутоцентрическое или сенсорное осознание можно как бы «обрести заново», но теперь в совершенно ином контексте — фактически, настолько ином, что следует говорить о других «видах» или других «структурах». Так, в зрелом «аллоцентрическом отношении» есть интерес и обращенность к объекту; в него вовлечены целостный объект и целостное бытие наблюдателя (курсив мой — К. У.). Аллоцентрический интерес к объекту ведет к его глобальному восприятию, но это иной вид глобальности, а не тот, что был в младенчестве (курсив мой — К. У.) и сплавлял воедино субъект и объект [плеромно-уроборическая стадия], или тот, что был в раннем детстве, когда отличительные черты объекта не воспринимались [первичный процесс]» [243]. Дейкман высказывает похожее суждение: «Вместо того чтобы говорить о возврате в детство [до-членскому восприятию], будет правильнее сказать, что демонтаж автоматических структур восприятия и познания позволяет получить выигрыш в интенсивности и богатстве чувственного опыта за счет потерь в абстрактной категоризации [или в культурно-согласованном познании вообще]. Это ... происходит во взрослом уме, опыт обретает свое богатство из взрослых воспоминаний и функций, теперь подчиняющихся другой форме сознания [то есть, той, что теперь представляет собой трансчленство]» [372].

Некогда созданное культурно-согласованное познание (а это необходимый и желательный шаг) теперь должно быть трансцендировано — именно так я понял Шахтеля и его соавторов. В целом эта высшая «аллоцентрическая открытость» и «богатый сенсорный опыт» («организменное переживание» по Роджерсу) состоят в том, чтобы научиться видеть и чувствовать снова, сверх и прежде схематизации (Шахтель), абстрактной категоризации (Дейкман) и «эго»-концептуальных трансляций (Мэй). Нужно отметить, что теперь это уже трансвербальное, а не довербальное восприятие. Как пишет сам Шахтель: «Именно в таких переживаниях, которые трансцендируют культурные схемы [биосоциальные полосы членского восприятия] ... берут свое начало каждое новое озарение и каждое подлинное произведение искусства, именно здесь закладываются основания надежды на прогресс, расширение диапазона человеческой деятельности и человеческой жизни» [334].