Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Архаическое бессознательное

Пионерские усилия Фрейда в психоанализе привели его к постулированию двух фундаментально различных психических систем: системы бессознательного, как он его назвал, и системы сознания. Бессознательное, полагал Фрейд, порождено вытеснением: некоторые импульсы, которым система сознания динамично сопротивлялась, были насильственно удалены из осознания. «Бессознательное» и «вытесненное» составляли для него в основном одно и то же [39].

Однако со временем Фрейд стал говорить не столько о системе сознания и системе бессознательного, сколько об «эго» и Ид, и эти две формулировки не вполне четко совпадали друг с другом [140]. То есть «эго» было не тем же самым, что система сознания, а Ид — не тем же самым, что система бессознательного. Прежде всего части «эго» (Супер-«эго», защиты и структура характера) были бессознательными, а части Ид — тоже бессознательными, но не вытесненными. По выражению Фрейда, «мы признаем, что Бессознательное не совпадает с вытесненным; по-прежнему верно, что все вытесненное есть Бессознательное, но не все в Бессознательном вытеснено» [140].

Не все, что находится в бессознательном, вытеснено, ибо, как понял Фрейд, кое-что в нем было таковым с самого начала — не каким-то личным переживанием, которое потом вытеснялось, а чем-то, как бы начавшимся уже в бессознательном. Фрейд когда-то думал, что символы сновидений и фантазий можно прослеживать до личных переживаний реальной жизни, однако потом он стал понимать, что многие из таких символов, по-видимому, не могут порождаться личным опытом. «Откуда же тогда необходимость этих фантазий и материал для них?» — слышим мы его вопрос. «Не может быть никаких сомнений насчет инстинктивных источников; но как тогда объяснить, почему одни и те же фантазии всегда формируются с одним и тем же содержанием? У меня есть на это ответ, который наверное покажется слишком вызывающим. Я убежден, что первичные фантазии... являются филогенетическим наследством. В них индивид... дотягивается... до опыта прошедших эпох» [144]. В это филогенетическое или «архаическое наследство», он, помимо инстинктов, включил «сокращенные версии эволюции, проделанной всей человеческой расой в течение долго длившихся периодов и с доисторических времен» [144]. Хотя Фрейд глубоко расходился с Юнгом во взглядах на природу такого архаического наследства, он все же утверждал, что «полностью согласен с Юнгом в признании существования этого филогенетического наследия» [145].

Для Юнга «филогенетическое наследство» состояло, конечно, из инстинктов и связанных с ними ментальных форм или образов, которые он со временем назвал «архетипами». В представлении Юнга инстинкт и архетип были тесно связаны — почти едины. Как поясняет Фрей-Рон, «связь между инстинктом и архетипическим образом представлялась [Юнгу] столь тесной, что он сделал заключение об их неразрывности... В изначальном образе [архетипе] он видел автопортрет инстинкта — другими словами, восприятие инстинктом самого себя» [145]. Что же касается самих архаических образов, точка зрения Юнга такова:

Человек наследует эти образы из своего родового прошлого, которое включает всех его как человеческих, так и до-человеческих или животных предков. Эти расовые образы наследуются не в том смысле, что человек сознательно вспоминает или переживает те образы, которые были у его предков. Они являются скорее предрасположенностью или потенциальной возможностью переживать мир и реагировать на него так же, как это делали его предки [то есть, являются архаическими глубинными структурами] [175].

Таково архаическое бессознательное: это просто самые примитивные и наименее развитые структуры фонового бессознательного — плерома, уроборос и тифон. Они изначально бессознательны, но не вытеснены, а некоторые из них имеют тенденцию оставаться бессознательными и никогда отчетливо не разворачиваются в осознании, кроме как в качестве рудиментарных глубинных структур с очень небольшим поверхностным содержанием или вообще без него. Саморефлексирующее осознание абсолютно недоступно для этих структур, и потому они всегда сохраняют тяжеловесный тон бессознательного, с вытеснением или без него (и это важный момент). «Преобладающее свойство Ид, — пишет Фрейд, — и состоит том, чтобы быть бессознательным» [143], и это природа Ид, а не что-то созданное вытеснением.

Кстати, я не разделяю энтузиазма Юнга по поводу архаических образов, и не приравниваю архетипы, — структуры из высшей тонкой и низшей причинной сфер, — к архаическим образам, являющимся их инстинктивными (как говорил сам Юнг) или тифоническими аналогами. Соглашаясь с ним почти со всем относительно самих по себе архаических образов, я все же не считаю их равными архетипам. Архетипы — это образцовые паттерны проявления, а не старые образы.

Как бы то ни было, следуя и Фрейду, и Юнгу, можно сказать, что в общем смысле соматической стороной архаического бессознательного является Ид (инстинктивное, лимбическое, тифоническое, праническое), а психической стороной — филогенетическое наследство фантазии. В целом же архаическое бессознательное не является продуктом личного опыта; оно изначально бессознательно, но не вытеснено; в нем содержатся самые ранние и наиболее примитивные структуры, развертывающиеся из фонового бессознательного и даже после развертывания тяготеющие к неосознанности. Они до-вербальны и в большинстве своем до-человечны.

Фрейд сам пришел к пониманию значимости дифференциации личного бессознательного (которое мы будем обсуждать в следующем разделе) от архаического. Анализируя симптомы, сновидения и фантазии клиента, важно различать те из них, что являются продуктами действительного прошлого опыта или личной фантазии, от тех, которые никогда им лично в этой жизни не переживались, а вошли в сознание через безличное архаическое наследство. На мой взгляд, с первыми лучше иметь дело аналитически, со вторыми — мифологически.